Форум Енисейских казаков

Форум ищет главного администратора
Текущее время: 24 окт 2018, 13:07

Часовой пояс: UTC + 7 часов [ Летнее время ]


Правила форума


Братья казаки !

Форум енисейских казаков – это свободная дискуссионная площадка.

Здесь, как на казачьем майдане в старину, есть место разным мнениям, полемике и критике.
Как и в старину, обсуждению подлежат все вопросы, касаемые казачества, нашей жизни в современном мире.

На форуме недопустимо употребление матерных и оскорбительных слов, недопустимы высказывания против Православия и матери нашей – Русской Православной Церкви.

Требуется уважительное отношение к государству Российскому, Патриарху всея Руси, Главе государства. При критике государственных должностных лиц, Войсковых Атаманов Казачьих Войск, недопустимы хамство, клеветнические наветы, неуважительное отношение к должности и чину.

Эти же правила необходимо соблюдать и при общении казаков друг с другом.

Не желающие соблюдать требования казачьей этики, с форума немедленно удаляются.



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 11 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 12 апр 2015, 13:57 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 мар 2012, 10:01
Сообщений: 1253
К концу декабря 1943 года, обстановка в районе Киева складывалась так: севернее города, перешли в наступление войска 1-го Украинского фронта под командованием генерала Ватутина, через несколько дней перешел в наступление 2-й Украинский фронт под командованием генерала Конева, а затем и 3-й Украинский фронт под командованием генерала Малиновского... Наступление фронтов развивалось успешно, все они уже были на западном берегу Днепра. А мы по прежнему сидели на восточном берегу, и ждали когда наступит наш черед идти в наступление. В эти дни мне было присвоено первое офицерское звание- "гвардии младший лейтенант" и я был назначен командиром взвода проводной связи 63 -го гвардейского отдельного батальона связи. Быстро вошел в курс дела и как мне казалось, неплохо справлялся со своими обязанностями. А их было много. Как известно, связь на войне-первейшее дело.
Но вот пробил и наш час! Начала прибывать тяжелая артиллерия, подошли танковые части и, в начале 1944 года, пошли в наступление и мы. Сбили противника с плацдарма, в двух местах форсировали Днепр и 8 февраля освободили город Никополь. Первыми Днепр форсировали батальоны 5 гвардейской отдельной стрелковой бригады. Они захватили плацдарм на правом берегу Днепра, а инженерная бригада за ночь навела понтонный мост. Пошли танки. Левее, у села Каменка, была создана паромная переправа. К утру 8 февраля уже значительная часть войск переправилась на правый берег Днепра и завязала бой за г. Никополь.
У переправ через Днепр были сосредоточены большое количество наших войск. Вот тут немцы пустили свою бомбардировочную авиацию! И хотя видимость была неважная, а вражеские бомбардировщики бросали бомбы с большой высоты без достаточного прицеливания и многие из них разорвались на пустых площадях, наши потери в тех боях были значительны. Одна бомба разорвалась рядом с паромом, на котором переправлялись подразделения нашего батальона связи. Один из понтонов парома был пробит осколком бомбы, стал быстро наполняться водой и затонул. Мы попрыгали в воду. К счастью это случилось недалеко от берега и все живыми выбрались из воды. Только сползла с парома и утонула конная повозка с катушками провода. Но купание в Днепре, да еще в феврале месяце – дело не из приятных. Неподалеку от переправы был какой-то поселок, мы забрались в один из заброшенных бараков, натопили печку, обсушились...
…После взятия Никополя 34 гвардейский стрелковый корпус перешел из 3 гвардейской армии 4-го Украинского фронта в подчинение 6-й армии генерала Шлемина 3-го Украинского фронта. В составе этой армии мы и дошли до Одессы и Молдавии.
Между тем зима начала сдавать свои права весне. К концу февраля установилась устойчивая плюсовая температура, снег сошел и украинский чернозем раскис, да так, что остановился на дорогах весь транспорт. Боеприпасы, помню, подвозили во вьюках на лошадях или несли на себе солдаты. Из всех имевшихся на вооружении автомобилей с трудом мог двигаться только вездеходы. Даже «Студебекеры» с ведущими передними колесами останавливались. Задействованы были волы местного населения. И само население сильно помогало в продвижении наших грузов. Зато радостно было видеть огромное количество техники противника: танков, орудий, автомобилей и другого имущества, которые он вынужден был бросить из-за той же распутицы и нехватки горючего. Но и в этих условиях мы все же продвигались преследуя противника, ежедневно - до 10-15 километров. В основном, двигались вдоль железной дороги, по насыпи, по шпалам. Наши части наступали южнее Апостолово, в направлении на Березниговатое, Снегиревку и далее на Николаев. Бой под Березниговатым шел больше суток не утихая. Мне не удалось ни на минуту сомкнуть глаз. Измучался страшно. Наконец противник был выбит из него. Батальон занял одно небольшое сельцо невдалеке от него. Как всегда, во время передышки вырыли щели на случай артобстрела или бомбежки. Накормили личный состав и появилась возможность немного отдохнуть. Однако отдохнуть не получилось. Вдруг налетели немецкие пикировщики и давай бомбить село. В хате, где мы расположились, взрывной волной выбило оконные стекла. Выбежали во двор, а там кругом кошмар, который бывает после бомбардировки: рядом, метрах в 150, стояла церковь, так у нее оказался сбитым купол, через дом во дворе стояла полевая кухня нашего батальона – разнесло вдребезги! Появилось много наших раненых и убитых.
28 марта нами был взят город Николаев. Войска корпуса форсировали Южный Буг и повели наступление в полосе между шоссе Николаев – Одесса и берегом Черного моря прямо на Одессу. На пути пришлось преодолеть три больших лимана. 10 апреля была взята и Одесса. События развивались стремительно. Пока мы пробивались к Одессе, правый фланг 3-го Украинского фронта вышел далеко вперед, к Днестру и занял город Тирасполь. Когда мы заняли Одессу, то оказалось, что дальше наступать уже некуда – кругом свои. Поэтому в районе Одессы мы стояли дня четыре без войны. Наверное, решался вопрос: на какой участок фронта бросить находящиеся в Одессе войска. Наш 63-й гвардейский батальон связи и некоторые другие подразделения Управления 34 гвардейского стрелкового корпуса стояли в предместье Одессы – Кривой Балке. За эти 3-4 дня я смог несколько раз побывать в центре. Город был сильно разрушен.
К этому времени 1-й, 2-й и правый фланг 3-го Украинского фронтов полностью очистив Правобережную Украину вышли к государственной границе. Наконец получили приказ и мы: выступить в район города Тирасполь. В Тирасполе переправились на западный берег реки Днестр и заняли оборону на Копанском (Кицканском) плацдарме, сменив части 5-й ударной армии генерала Цветаева. Это было где-то около 15 апреля. Что представлял собой этот плацдарм? Это был небольшой участок территории в пойме реки Днестр. Низина шириной километров 4-5 и глубиной километра 3. С восточной стороны Днестр, а с западной – высокий, по-видимому, древний берег Днестра, полукругом охватывающий эту низину. На этом высоком берегу, на высоте метров в 80 -100, немцы, а в долине мы. Мы противника не видим, он нас – как на ладони. Кому пришло в голову защищать этот плацдарм? По моему разумению – это была полная бессмыслица и напрасные жертвы с нашей стороны, которых было очень много...
Мы заняли оборону у деревни Кошица и оказались в самом невыгодном положении – немцы простреливали нас с 3-х сторон из всех видов оружия без промаха… Дней через десять нас сменили свежие части, а мы снова переправились на восточный берег Днестра, но вновь оказались в другой «ловушке»: к северу от Тирасполя, километрах в 50-60, близ города Дубоссары есть излучина Днестра, напоминающая по своей форме кувшин. Утолщенная часть этого «кувшина» вдавалась в оборону противника, примерно, на 5 - 6 километров, а горловина обращена на восток. В этот «кувшин» мы и попали. Здесь тоже западный берег Днестра высокий, а восточный – низина. У противника снова полное превосходство положения. Бил он нас из всех видов оружия наверняка. Особенно опасна была сама горловина излучины, шириной до 1,5 км. Противник «прошивал» её насквозь даже из пулемётов. Комкор, очевидно для того, чтобы быть ближе к войскам, разместил свой наблюдательный пункт в этом «кувшине», т. е. в излучине. А мы – связисты – всегда с ним или около его КП или НП.
В одну из ночей, использовав благоприятную погоду – шел дождь – немцы сумели форсировать Днестр километрах в трех севернее горловины «кувшина» и предприняли попытку запереть горловину, закрыть наши части, расположенные в «кувшине». Если бы в распоряжении командира корпуса не оказалось танков, нам из этого «кувшина» было бы не выбраться. Часть наших войск все же осталась в окружении в излучине. Потребовалось несколько дней упорнейших боев, чтобы вызволить их оттуда. После боев в излучине Днестра, у Дубоссар (в «кувшине»), наша часть была отведена во второй эшелон 5 ударной армии, а недели через две 34-й гвардейский стрелковый корпус со всеми был передан из 5-ой ударной армии 2-го Украинского фронта и переброшен на 1-й Украинский фронт, в Польшу, на плацдарм на левом берегу р. Вислы, близ города Сандомир – Сандомирский плацдарм. Где мы влились в 5-ю гвардейскую армию генерала Жадова. В составе этой армии мы были до конца войны. Дивизии, вошедшие в состав 34-го гвардейского стрелкового корпуса (15-я, 58-я и 118-я), занимали оборону на левом фланге 5-ой гвардейской армии, на линии от местечка Пацанув и далее на юг, до р. Висла. Генерал знал мои качества, как командира-связиста, умевшего обеспечивать ему почти бесперебойную проводную связь в боевой обстановке. Теперь, за два месяца моей службы, он, видимо, присмотрелся и оценил выполнению моим подразделением работу. И когда в сентябре 1944 года ему предложили повышение на должность заместителя командующего армией 2-го Украинского фронта (в Румынию), он спросил меня: поеду ли я с ним?
На гражданской службе в таких случаях, как правило, отвечают: разрешите подумать, посоветоваться. На фронте этот вариант не подходит. Ответ, как мне казалось, я должен дать генералу немедленно. Мне очень не хотелось уезжать в тыл. Штаб армии, как правило, находился в 30-40 километрах от передовой. А главное, я привык к людям, знал обстановку, т.к. служил здесь с июля 1943 года, знал командование, меня знали и ценили мои солдаты и сержанты. А это на фронте очень многое значит...
К этому времени я уже был старшим лейтенантом. Такое быстрое продвижение в звании – за восемь месяцев три очередных звания – даже на фронте случалось не часто. Причиной столь быстрого продвижения по службе, прежде всего, были большие потери младшего офицерского звена: взвод-рота. Так, во всяком случае, происходило со мной.
В моём распоряжении на ответ генералу было несколько мгновений. Я должен был сказать: да, согласен или сказать нет, и обосновать почему. Я хорошо усвоил, что отрицательный или негативный ответ подчиненного начальнику в условиях войны – это ЧП! И все же я, несмотря на мою молодость, осмелился сказать: "товарищ генерал, разрешите мне остаться. Я готов на любую должность, на которую я способен, если мне доверят". Он внимательно посмотрел на меня, помолчал какое-то время – секунду-две и сказал: «Правильно, сибиряк, я на твоём месте ответил бы так же".
Тут как раз в землянку генерала пришел его начальник штаба. Генерал, обращаясь к нему, говорит: «Вот, полковник, смотри - «Байкал» не хочет со мной в тыл уезжать. Пусть наш кадровик посмотрит в какую дивизию его направить на должность командира роты». Полковник Ячменьков говорит: «товарищ генерал, у нас есть вакансия – ранен офицер связи Овчинников, я возьму Байкалова на эту должность». Так решился мой вопрос о моей дальнейшей службе- война продолжалась...
Несколько слов скажу о том, что такое "офицер связи".
В боевой обстановке приказ вышестоящего начальника отдается предварительно по проводной связи с использованием условных обозначений. Каждый командир имел условный номер и фамилию-псевдоним. Танки назывались «коробочки», снаряды – «огурцы» и т.д. Всё имело условные обозначения и любой подчиненный командир понимал о чём говорит с ним начальник, хотя внешне не искушенному такой разговор может показаться бессмысленным. После телефонного указания приказ в шифрованном виде дублируется, оформляется на бумаге и пакет с приказом доставляется адресату при помощи офицера связи в руки. Приказ должен быть доставлен точно в срок, при любых условиях. Часто приходилось пробираться под огнем артиллерии или минометов, верхом на лошади или на мотоцикле. В моём распоряжении были две лошади с коноводом и мотоцикл с коляской и мотоциклистом. В зависимости от обстановки и дороги, я выбирал какой транспорт использовать. В этой должности я пробыл всего полтора месяца...
Тут возвратился из госпиталя мой предшественник – капитан Овчинников. Я сдал ему дела. А в это время выбыл из строя тяжело раненный командир одной из стрелковых рот дивизии капитан Чернявский. Я вновь пошел на повышение - меня назначили на должность ротного. Мне всегда нравилось быть с людьми, с солдатами. Здесь здорово помогал мой личный боевой опыт - на фронте я находился с октября 1941 года. Прошел почти все ступени должностного роста: воевал рядовым солдатом сибирского лыжного батальона под Москвой в 1941, затем стал командиром отделения и принимал участие в боях под Харьковом и Сталинградом 1942-43 годов, а в 1944 году, совершенно неожиданно для себя, закончив двухнедельные курсы при штабе корпуса, стал взводным. И вот теперь меня назначили командиром роты...
Народ в роте подобрался хороший. Многие солдаты пришли из госпиталей, имели боевые награды. «Необстрелянных» из числа молодого пополнения, было немного. Как стало известно позже, этих молодых бойцов , 1926-27 годов рождения, по приказу Сталина в основном отправляли служить на Дальний Восток. Редко кто из них попал в действующую армию на западном направлении. Даже в тяжелейшие годы войны страна как могла, берегла молодежь. Все остальные солдаты в моей роте – народ боевой. В этой должности я прослужил с октября 1944 года и до конца войны, а потом и до демобилизации в 1946 году.
В первые дни на Сандомирском плацдарме противник пытался сбить нас с позиций, предпринимал ожесточенные атаки нашей обороны. Примерно, в середине октября ему удалось даже потеснить части 15-ой гвардейской дивизии, вынудить их отойти на 3-4 км. Здесь, на второй линии обороны, полки прочно укрепились. Натиск противника стал ослабевать. А уже в ноябре-декабре 1944 года бои приняли типично местный характер: обе стороны капитально строили свою оборону, зарывались в землю и накапливали силы для будущих боёв. У нас в дивизии шли усиленные командирские занятия. Главные темы: прорыв сильно укрепленной обороны противника, ведение уличных боёв, взаимодействие с танками, артиллерией и др. Полки попеременно выводились во второй эшелон и с ними проводились практические учения. Войска пополнялись личным составом, оружием, техникой. На плацдарм прибывали и рассредотачивались в лесах свежие танковые и артиллерийские части прорыва, инженерные войска.
С нетерпением ждём приказа о переходе в наступление. Всем уже порядочно надоело без конца рыть окопы, преодолевать условные минные поля и заграждения, ползать на брюхе по грязи и выполнять много другой «неприятной» работы. В наступлении куда проще и легче. Стоит только прорвать оборону противника и пошло! Но для того, чтобы её прорвать, надо хорошо подготовиться и поползать на брюхе в том числе. Суворовская наука- "тяжело в учении, легко в бою".
И вот наступило 12 января 1945 года. В 5-00 утра загремели сотни орудий, минометов, заскрипели и завизжали «катюши» и «андрюши». Это был какой-то кошмар! Ещё ни разу за всё время пребывания на фронте мне не приходилось наблюдать такой огневой мощи, ни на Брянском направлении, ни на Дону, ни во всех других местах, где приходилось участвовать при прорыве обороны противника такого я не видывал! Здесь, на Вислинском плацдарме, тогда творилось что-то невообразимое. Земля ходила ходуном, ходуном ходили бревенчатые перекрытия в землянках и блиндажах, земля ручьями потекла в щели перекрытий, осыпались земляные стенки блиндажей, окопов, траншей. Этот кошмар продолжался минут 1 час и 15 минут и остановился разом. Только отдельные батареи стреляли в глубину обороны противника...
Как только прекратилась артподготовка, часть пехотных подразделений бросилась к первой траншее противника. А там… нет живого места. Всё разворочено! Земля взрыта, как пахотное поле. Кое-где сохранились небольшие островки снега, который был присыпан земляной пылью. На каждом шагу в траншее убитые или раненые немцы. Живых совсем мало, и те в таком состоянии, что не стразу понятно: свихнулся он или еще нормальный?! Часть фашистов с начала артиллерийской атаки по первой их траншее сумела перебраться ходами сообщения во вторую траншею и оттуда продолжала вести огонь. Они, видимо, решили, что наша попытка прорвать оборону захлебнулась. Ввели в бой уцелевшую свою артиллерию, минометы и даже попытались отбить свою первую траншею. Но безуспешно. А в это время наши артиллеристы тщательно засекали позиции уцелевших огневых средств противника, готовили расчеты целей. Ровно в 10-00 снова заревела вся масса сосредоточенной здесь огневой мощи. Она обрушилась на оборону противника внезапно. Как мне стало известно позднее, здесь было сосредоточено 500 стволов на один километр фронта. Шутка сказать! А сколько их было всего, если прорыв делался на участке более десяти километров по фронту!
Два часа непрерывно грохотала эта наша армада! Артиллерийские позиции, наблюдательные, командные пункты и ближайшие штабы противника были разнесены! Через два часа поднялась и пошла вперед основная масса пехоты. Артиллерийский огонь был перенесен в глубину первой линии обороны противника. Ещё спустя часа два наши части овладели главной полосой обороны противника. В бой вступили наши танки и пошли вперед, круша всё на своём пути! Оборона противника прорвана на всю глубину! К концу дня улучшилась видимость и в атаку пошла наша авиация. Бомбардировщики шли в глубокий тыл противника, громили его резервы, базы снабжения, мешали ему перегруппироваться. Штурмовики утюжили отступающие войска первой линии, их штабы, ближайшие тылы. К исходу первого дня наступления – 12 января 1945 года – мы продвинулись на 10-12 км. На следующий день вышли к речке Нида и сходу форсировали её. На третий или четвертый день также сходу форсировали и речку Пилица.
Противник предпринимал попытки зацепиться за эти речки, но не получилось. Дело в том, что наши танковые соединения – 3 гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко и 4-й гвардейский танковый корпус генерала Полубоярова использовали прорыв нашей пехотой обороны противника, вырвались на оперативный простор, в тыл немецких войск, и срывали все их попытки организовать оборону на удобных рубежах, например, на реках. Правда, иногда, на отдельных направлениях немцам удавалось оставить наступление наших частей на день-два. Зато с других направлений, в следствии успешного продвижения наших войск, нависала опасность флангам и тылам противника и он вынужден был уходить с позиций, на которых было где закрепиться. В отдельные дни наша пехота, преследуя огрызающегося противника, продвигалась до 20 и больше километров.
Немцы попытались закрепиться на следующем водном рубеже – реке Варта. Но и здесь им это не удалось! Части нашего корпуса успешно форсировали и эту реку, и совместно с другими частями 5-й гвардейской армии освободили крупный город Польши – Ченстохову. На второй или третий день нашего наступления появилось сообщение в газетах о том, что войска 1-го Украинского фронта перешли в наступление по всей ширине в 250 км. и успешно продвигаются вперед, преодолевая сильное сопротивление противника. Значительно позже, уже будучи студентом, я узнал, что наступление наших войск в Польше планировалось на 20 января 1945 г., но на Западе немцы сумели организовать контрнаступление против наших союзников – американцев и англичан – и погнали их. Премьер-министр Англии Черчиль обратился со слёзным посланием к Сталину и просил: нельзя ли организовать наступление на Востоке, чтобы оттянуть туда часть сил противника с Запада, в Арденнах. Сталин дал указание начать наступление 12 января, т. е. на 8 дней раньше. Это означало, что мероприятия по подготовке к зимнему наступлению не были выполнены полностью. В таком деле это большой временной отрезок!
Вот лишь один пример: В 1942 году наша 3-я танковая армия из района Калуги была переброшена на юго-западный фронт, в район Верхнего Дона. Понадобилось 7 дней для того, чтобы дивизии и корпуса армии из районов выгрузки, с различных ж. д. станций вышли на назначенные им исходные рубежи, сменили находившиеся там части, заняли оборону и подготовились к предстоящему прорыву обороны противника. Так что за восемь дней от 12 до 20 января 1945 г. наши войска могли бы сделать еще очень многое, чтобы лучше подготовиться к предстоящим тяжелым боям. Но Сталин посчитал нужным выручить союзников.
Итак, мы успешно наступаем, противник «успешно» бежит, но огрызается. Между тем мы приближаемся к польско-немецкой границе 1939 года. Граница. Интересно, что же это такое? Как она выглядит? Какие на ней сооружения? Эти вопросы интересовали, наверное, не одного меня. Но оказалось всё гораздо прозаичнее, чем я вообразил… «Границу» можно было обнаружить только на наших военно-топографических картах, которые выдавались командирам подразделений. Ничего, чтобы обозначало границу в натуре, мы не обнаружили. Да это и понятно. Захватив в 1939 году Польшу немцы снесли все сооружения, которые создавались на границе обеими сторонами. Во всяком случае, там где проходила наша часть, никаких сооружений пограничных мы не встретили. Но всё окружающее нас вполне ясно указывало, что мы уже в Германии.
Так вот она, Германия! Долго же мы добирались до тебя! Позади три года и 9 месяцев войны. Но всё же мы до тебя добрались страна, с которой ассоциируется всё самое злое на земле. Много и бесполезно втолковывал немцам бесноватый фюрер и его дворняжка Геббельс о том, что русским никогда не удастся одолеть немецкую армию. Удалось! Гоним вот вас, сволочей, от самого Сталинграда! Не за горами и ваш Берлин. Придём и туда. Непременно придём! Такие, примерно, мысли всколыхнул факт перехода польско-немецкой границы. Припомнился такой факт. На одной из магистральных улиц только что освобожденного Львова ещё сохранился немецкий дорожный знак-табличка со стрелкой в сторону Берлина. Кажется, девятьсот с лишним километров. Знак выполнен с немецкой педантичностью, масляными красками, аккуратно, чисто. Вот на этом знаке какой-то советский воин мелом размашисто написал: « Ни х…я, дойдём!»
По мере нашего приближения к границе во всех частях и подразделениях политработниками была проведена соответствующая работа. Суть её в следующем: мы ведём справедливую, освободительную войну. Наш противник – фашистская армия. Мирное население Германии не в ответе за злодеяния, допущенные фашистами на оккупированной ими нашей земле. Мы должны проявлять человечность в отношении немецкого населения. Мне казалось, что солдаты наши не очень воспринимали эти идеи. Ведь сколько зла принесли фашисты каждому из нас! Убиты на войне отцы и братья, замучены на оккупированной территории родители, родственники, угнаны в немецкую неволю братья и сёстры, разорено хозяйство, сожжён дом. Множество других бед принесли нам фашисты. Как можно забыть всё это, не отомстить? Мои опасения не подтвердились. Первые соприкосновения с немецким населением, со стариками женщинами, детьми показали насколько гуманен советский солдат. Озлобление как-то стало ослабевать. Может быть кое-где и были отдельные случаи негуманного поведения солдат. Не знаю. В моей роте, в других подразделениях, действовавших рядом, я таких случаев не знаю. Да и как можно было мстить этим смертельно запуганным, беззащитным, чувствовавшим себя обреченными людям? Фашистская пропаганда настолько запугала своё население, что люди находились, буквально, в состоянии шока. Им внушили, что русские солдаты – это бородатые свирепые дикари, которые уничтожают всё подряд, насилуют всех, и молодых, и старых. Запуганные пропагандой и под давлением военных властей немцы покидали свои жилища и уходили на запад вместе с отступающими войсками. Открывалась печальная картина: брошенные дома, на дворе гуляет беспризорный скот, в домах курицы, поросята, собаки. Были случаи, что на столах оставалась ещё горячей приготовленная пища. Хозяева не успели её съесть. Так поспешно срывались со своих мест крестьяне и многие жители городов. Лишь немногие оставались на месте. Это те, кто по какой-либо причине не могли уйти. Надо было видеть их глаза! В них полнейшая обречённость. Но ничего подобного тому, на что они себя обрекали, не происходило! Русские солдаты обращались с ними, как с людьми, не обижали, ничего не требовали, ничего не брали. Исключение составляли велосипеды. Их в каждой семье было по два, три и больше. Солдат решал просто: отмахал я пёхом многие сотни километров; почему бы не воспользоваться велосипедом? Ну и конечно, с «разрешения» хозяев брал один из велосипедов и ехал. Ехал до тех пор, пока не попадал на глаза старшему начальнику. После этого «наездник» бросал свой транспорт, но не терял надежду, что возможность «прокатиться» на велосипеде у него еще будет. Обзавелись велосипедами и кое-кто из моих «орлов», особенно «господа» сержанты. Я делал вид, что «не замечаю», а старшине велел, чтобы предупредил каждого «наездника» не болтаться где попало, не попадать на глаза высокого начальства.
Конечно, когда завязывался бой, всё это бросалось. Зато на марше – забавное зрелище! Солдаты возрастом постарше (они в большинстве никогда не пробовали садиться на велосипед) устало шагали, а кто по-моложе – дефилировали «на малых оборотах», лениво покручивая педали велосипедов. Иные вели велосипед рядом (на всякий случай). Разумеется высокое начальство такой «винегрет» категорически запрещало. Но больших начальников единицы, а солдат тысячи: попробуй уследи за всеми!
Итак, мы идём всё дальше в глубь Германии, а мирных жителей немецких сёл – буквально единицы. Но картина постепенно менялась. Я много раз убеждался в невероятной способности слухов к их стремительному распространению. Для слухов нет препятствий, непреодолимых расстояний и пространств. Даже линию фронта слухи преодолевали успешно. Слух о том, что советский солдат – не варвар, не насильник, а очень простой парень, быстро покатился вперёд, опережая наше наступление, настигал бегущее немецкое население. И всё большее число жителей сёл и городов оставались на месте и даже поворачивали назад, к своим очагам.
Но многие продолжали упорно идти на запад. Странно выглядели немецкие дороги, ведущие от бывшей польской границы в глубь Германии. Рядом с разбитой немецкой военной техникой и оружием валялись повозки, тряпьё, а среди трупов фашистских солдат были и трупы цивильных немцев. Наши лётчики, танкисты, артиллеристы громили отступающие войска противника. Но в колоннах войск двигались и мирные жители. Эти дороги почти сплошь были усыпаны разлетевшимися перьями из подушек немецких фрау. Чем ближе к Берлину, тем больше менялась картина. Стали встречаться города и сёла, в которых население оставалось почти полностью. Об этом свидетельствовали белые флаги. Редко на каком сельском доме, на балконе или из окна городской квартиры не был вывешен белый флаг. Раз висит белый флаг, значит хозяин дома или квартиры на месте, не ушёл искать счастья на западе.
Что и говорить, приятно было видеть множество белых флагов! Это ведь символ признания капитуляции!
Символ безоговорочного признания нашей победы!
Изображение

Впереди большая водная преграда – река Одер. Конечно, противник рассчитывал закрепиться на этой реке, задержать наше наступление. Но и на этот раз ему не удалось этого добиться. Лавина наступающих наших войск давила на него так, что зацепиться ему за этот рубеж было невозможно. Примерно, 19-21 февраля Одер был форсирован в нескольких местах сразу только в полосе наступления двух дивизий нашего корпуса – 15-ой и 58-ой ГСД. (118-я стрелковая дивизия шла во втором эшелоне). Тоже произошло и в соседних соединениях нашей армии.
Были захвачены плацдармы на западном берегу реки Одер. В ходе боёв за плацдармы удалось их раздвинуть и закрепиться. Инженерные войска быстро навели переправы: две паромных и понтонный мост. Вслед за пехотой на западном берегу Одера оказались танки, артиллерия, другая техника. Обстановка на переправе, в общем, была спокойна. Авиация противника ввиду плохой погоды бездействовала. Артиллерия вела огонь по площадям, не прицельно. Было ясно, что она не располагает разведданными о переправах. Несколько снарядов плюхнулось в реку в стороне от нашей переправы. Плывём. Вот уж и берег рядом. Вдруг – толчок! Меня понесло вперёд! Сообразил, что на ногах не удержаться и поэтому лучше прыгать. Прыгнул и «приземлился», вернее – приводнился, по пояс в воде. Удачно, но неприятно! Неприятно потому во-первых, что лично сам инструктировал солдат перед переправой, в лесу, на исходном рубеже, как себя вести на воде. И на тебе: сам же и оказался разиней – плюхнулся в воду. Во-вторых приятного мало оказаться в воде в феврале месяце. К счастью, и на этот раз всё обошлось благополучно, без простуды. Переправившись мы вошли в городок – Олау. Разместились в небольшом коттедже, в утепленной мансарде. Старшина принес сухое теплое бельё, брюки, портянки. В Олау мы задержались на пару дней. Помню здесь отметили очередную годовщину Красной Армии. И снова вперёд! На г. Кант. Это небольшой городишко. Запомнился он мне двумя вещами: крепким, градусов 16-18 немецким пивом и обилием кур. Наверное, в городе был пивзавод. В каждом немецком доме было много пива. Старшина припёр откуда-то целую канистру – 20 литров с пивом. Оно чуть припахивало бензином. Но это беда не большая. В роте была своя полевая кухня. Повар – по фамилии Таран – решил удивить свою «клиентуру»: на завтрак, обед и ужин готовил блюда исключительно с курятиной. А повар он был от Бога. До войны работал в каком-то знаменитом одесском ресторане. Вместе со старшиной они выискивали дворы, хозяева которых ушли на запад, и «экспроприировали» в дворах немецких куриц. Наелись курятины до отвала!
После взятия г. Канта наши части несколько сдвинули несколько южнее. Теперь мы наступали в направлении г. г. Григ – Герлиц. Наступление шло как-то вяло. Сказывалась измотанность в предыдущих боях. Ведь мы непрерывно шли с боями от Вислы до Одера и за Одер. Полки, батальоны и роты сильно поредели, а пополнение получали недостаточное. Сказывалась и усталость. Одним словом чувствовалось, что вот-вот мы вынуждены будем остановиться, чтобы собраться с новыми силами, перегруппироваться, подготовиться для решающих сражений.
В одном из боёв западнее Грига меня вновь ранило. Произошло это так. Противник внезапно сделал минометный налёт на наши позиции. Осколок мины на излёте угодил мне в левую ногу ниже коленной чашечки. Это было третье ранение за все время на фронте. При первых двух ранениях ( в голову и бедро правой ноги), мне удавалось избежать лечения в госпитале. Не хотелось убывать из родной части, т. к. шансов на возврат в свою часть после выздоровления у рядового или сержанта почти не было. После излечения могли отправить куда угодно. На этот раз ранение было не шуточное. Пришлось поехать в полевой госпиталь 5-ой гвардейской армии в г. Оппельн на Одере. Нога сильно болела и начальник санчасти подозревала, что повреждена надкостница.
Впереди меня ждал госпиталь!
А уезжать из части так не хотелось! Ведь оставался последний бросок до Берлина и это могло произойти в моё отсутствие! Каждый из участников боев мечтал брать Берлин, правда не всем довелось. Меня сопровождали ординарец Павликов и ездовой Вернигора. Опирался руками о их плечи и прыгал на правой ноге, вытянув вперед раненую ногу.
Через две недели мне разрешили вставать с кровати и с костылями помаленьку прогуливаться по коридору. Рана оказалась серьёзная, но к моему счастью надкостница не была поврежденной, а сухожилий в передней части голени, под коленным суставом нет. Заживление раны шло нормально, без осложнений. Через несколько дней мне разрешили понемногу ходить уже без костылей, с тросточкой…
…И вот 16 апреля 1945 года, часов в 9 утра, вызывают меня на проходную. Смотрю – Павликов – мой ординарец. Сильно заикаясь (последствия тяжелой контузии), сообщает: началось наступление в полосе нашей дивизии и хитро улыбается!
Прежде всего прикидываю, как и на чём уехать? Оказалось, что Павликов приехал на грузовике АХЧ части, который должен на армейских складах в г. Оппельн загрузиться продуктами и через несколько часов пойдет обратно в часть...
Что делать? Иду к начальнику госпиталя. Его нет, уехал по делам в штаб армии. Ждать? А на чём я тогда уеду? Другой подходящий случай когда еще представится, чтобы на машине да прямо в родную часть. Идти к заведующему отделением, который вёл нашу палату? Но ведь он еще два дня назад сказал, что выпишет меня дней через 10, не раньше. Кто-то в палате сказал: иди к замполиту госпиталя, говорят, он – хороший мужик. Являюсь, объясняю ему, что я хочу. По глазам вижу, что он мне сочувствует. Но вопрос решает начальник госпиталя, - говорит он,- с согласия заведующего отделением. Что начальник госпиталя в отъезде он знает. А как обойти зав. отделением? Решаюсь врать и говорю: капитан ночью дежурил и сейчас ушел отдыхать. Не хочется его беспокоить. Клюнуло! Говорит: пригласи старшую медсестру отделения и пусть принесет твою карточку больного. Выполнил. Прочитал карточку, посмотрел на меня и говорит: ведь вы еще с палочкой ходите. Какой же я дурак! Ну почему я не оставил палку в палате?! Отвечаю, мол, это еще по привычке. Могу свободно ходить и без палки. И демонстрирую, как школьник, строевой шаг. Улыбнулся майор-политработник и говорит: "шут с тобой, даю согласие исключительно потому, что не хочешь отстать от части. Спросил ещё, когда ожидается машина и попросил сестру не задерживать оформление документов на выписку".
Наконец справка о ранении, денежный и продовольственный аттестаты получены. Иду в каптерку, получаю свою шинель и другие личные вещи… Так совпало, что 16 апреля 1945 года войска 1-го Украинского фронта, после тщательной подготовки перешли в наступление, форсировали в нескольких местах не очень широкую, но довольно глубокую реку Нейсе и двинулись в направлении на Берлин. В этот же день мы с адъютантом прямо на машине прибыли в свою часть. Иду к начальнику штаба – он мой прямой начальник – доложиться о возвращении из госпиталя. Адъютант говорит, что полковник две ночи не спал. Сейчас отдыхает. Зайди завтра утром. Утром являюсь на доклад. Говорит: "хорошо. срочно принимай роту и поднимай её в ружьё. Сейчас подойдут четыре «студебекера» и танковый взвод. Сади роту на них. Нужно выбить немцев из села (название его теперь не вспомню). Там в тяжелом положении оказался штаб 118-й стрелковой дивизии".
А там и в правду случилась большая неприятность: прорвав оборону противника на р. Нейсе наша пехота пропустила через свои боевые порядки танковые соединения. Танкисты вырвались далеко вперед, создавая угрозу окружения отступающим частям противника, наносили удары по его резервам и тылам, расчленяли его войска на отдельные группы. В полосе наступления нашей 5 гв. армии, например, были мощные лесные массивы, в основном – сосновые. Отдельные группировки противника, загнанные в леса, оказывались затем в наших тылах и в свою очередь громили медсанбаты, тыловые службы, штабы. Одна из таких группировок, пытаясь прорваться в западном направлении, набрела на населенный пункт, в котором располагался штаб 118 -ой стрелковой дивизии со спецподразделениями. Здесь же находился медсанбат дивизии. Фашисты напали совершенно неожиданно, а штаб оказался недостаточно защищенным. Всю его силу составляли: комендантская рота, рота связистов и человек 15-20 бойцов штабной обслуги: повара, парикмахеры, фотографы, переводчики - в общем, ещё те "вояки".. Вооружение у них,- в основном, винтовки и кое у кого автоматы. У противника – 3 бронемашины, несколько пулеметов, минометы.
Восточную окраину селения немцы захватили сходу. Чуть было не взяли в плен и комдива – генерала Суханова. Он спасся благодаря находчивости его адъютанта, который увлек генерала на чердак и втиснул его в коптильный шкаф дымохода (у немцев в каждом доме в дымоходах устроены вместительные шкафы для копчения окороков, колбасы и др.) Сам адъютант лёг за «боров». Фашисты поднялись по лестнице, осветили фонарём чердак и, не заметив ничего подозрительного, не стали его обшаривать. Это и спасло генерала.
Начштаба же дивизии с несколькими офицерами отделов штаба сумел отойти на другой конец села, где размещались связисты, комендантская рота, медсанбат и организовал оборону...
В разгар боя подоспел и я со своей ротой и двумя танками. Потребовалось не более получаса, чтобы вышвырнуть фашистов, загнать в лес. Два броневика немцы бросили – кончился бензин. Мы пытались организовать преследование удирающих фашистов. Где там! И след простыл. Пришлось возвратиться, т. к. лесная дорога оказалась труднопроходимой для грузовиков. Посоветовавшись с начштаба дивизии решил организовать параллельное преследование по сравнительно сносной грунтовой дороге, но тоже лесной. Выставил головной и боковые дозоры и потихонечку, с остановками, двигаемся на танках и грузовиках вперед, примерно в 600-700 метрах от головного дозора. Вдруг вижу от головного дозора бежит нам навстречу сержант Гончаров. Оказывается впереди большая лесная поляна, примерно, в полкилометра шириной. При подходе к этой поляне головной дозор обнаружил большую группу немцев, перебежками передвигающихся по лесу у кромки поляны навстречу нашему движению. Принимаю решение. Развертываю роту в боевой порядок и начинаю движение в лес, вправо от дороги с расчетом встретить противника на восточной опушке поляны. Командиру танкового взвода даю указание приблизиться к позиции головного дозора и открыть огонь из пушек и пулеметов по западной опушке поляны. После того, как моя рота завяжет бой с немцами, танкам выйти к западной опушке поляны и ударить в тыл немцам.
И началось! Сообразив, что они в тисках, немцы повернули в сторону от опушки поляны, на север. Наверное, рассчитывали укрыться в лесу. Но оказалось, что лесной массив не глубокий, всего метров 300. А за ним огромное голое пространство километра два шириной. А мы жмём теперь уже с 3-х сторон. И пришлось им, бедолагам, драпать по этому полю к далеко виднеющемуся следующему лесному массиву. Это было зрелище! Человек 70-80, сообразив бессмыслицу своего положения побросали оружие и подняли руки. Некоторые попадали, желая спастись от шальной пули. А продолжавших бежать мы били как куропаток. Человек 90-100 остались лежать навеки. Остальные, человек 50-60, рассеялись одиночками по полю, продолжали удирать. Преследовать их было некем: мои силы невелики – рота не в полном составе, а к тому же много пленных. Их ведь не оставишь без надежной охраны. Всего было пленено около 160 человек. Что с ними делать? День уже приближался к концу, солнце висело над самым лесом. Построили пленных в колонну. Один танк впереди колонны. Пушка и пулемёт направлены взад. Другой танк – позади колонны. На танках по 3-4 автоматчика. Снова высылаю головной и боковые дозоры, а оставшихся человек 18 выставляю по бокам колонны пленных. Двинулись. Примерно через час пути вступили на поляну перед небольшой деревней. Решили здесь заночевать. Сгрудили пленных кучнее, разрешили прилечь. Вокруг этого табора развели десятка два костров для освещения местности. Авиации противника мы уже не боялись – её, практически, не было. Изредка пролетят два-три «мессершмита», постреляют из пулеметов. И то только днём. Рано на рассвете двинулись дальше в путь, на запад, и часов около десяти вошли в небольшой рабочий поселок, где был расположен штаб нашего 34-го гвардейского стрелкового корпуса. Доложил начальнику штаба о выполнении его приказа, о пленных. Получил в ответ скупое «молодец» и снова вперед, на запад. Это был, пожалуй, самый малокровный бой в моей фронтовой жизни: с нашей стороны ни одного убитого и только трое легко раненных!
Изображение

Наше наступление продолжалось. Занимаем всё новые села, местечки, небольшие города. Навстречу нам движутся колонны немцев, мирных жителей, с повозками, тачками. Это те, кто решил, что уходить на запад – бессмыслица. Лучше вернуться к своим очагам. Двигаются колонны наших советских людей, поляков. Это те, кто были угнаны в фашистскую неволю. Сколько радости на их лицах, благодарности в их взорах. Мы отдаем им всё, что имелось в наших вещмешках: сухари, консервы, сахар (наш двухдневный «НЗ» - неприкосновенный запас). Но вот встречаем жуткую картину. Я и сейчас не могу вспомнить без содрогания то, что пришлось увидеть. Лагерь военнопленных. Нас встречают улыбающиеся, не истощенные, в довольно приличной непривычной военной форме англичане и французы. Что особенно запомнилось, так это то, что на груди у многих военнопленных были орденские планки. Немцы разрешали их носить английским и французским пленным. И тут же разительный контраст: видим среди них несколько человек истощенных, оборванных, настороженных. Это наши, русские. Чувствуется их растерянность: они не знают как себя вести. Ведь Родина-Мать всех их под гребенку взяла и объявила изменниками Родины.
Постепенно всё-таки с ними завязывается разговор, слышны всхлипывания, слезы. Рыдают мужчины! Есть ли зрелище более тяжелое? Но самое страшное ждало нас чуть позже, когда мы заглянули в бараки, где они проживали. На нарах, на полу лежат те, кто уже не может подняться на ноги без посторонней помощи. Живые скелеты! Здесь – только русские. На их лицах – уже полное безразличие ко всему происходящему. Но вот прибывают несколько машин с офицерами штаба. Прибыли медики, несколько корреспондентов фронтовых и центральных газет...
А мы двигаемся с боями дальше по немецкой земле. Увиденное стало мощным двигателем ненависти к фашистам, прибавляло энергии и злости в бою. Дивизия наступает в северо-западном направлении. Отчетливо просматривается направление на Берлин. Противник огрызается, но прежнего, скажем, бывалого упорства уже не чувствуется. В его действиях явно просматривается растерянность, несогласованность действий. Всё чаще встречаются отдельные группировки разбитых и расчлененных на части соединений. Они разбрелись по лесам и главная их цель – незаметно выскользнуть, проскочить в западном направлении. Как правило эти группировки постигала такая же участь, о которой я рассказал выше. Среди пленных много юнцов-мальчишек и стариков. Это – «фольксштурм» (немецкое народное ополчение).
22 апреля 1945 года командирам подразделений предложено сдать имевшиеся на руках карты и взамен получили новые. Первый взгляд на полученные карты указывал, что наше направление резко изменяется. Оно сориентировано строго в западном направлении. Берлин остается к северу. Поступают сведения: правый фланг 1-го Украинского флота, в т. ч. 3-я гвардейская и 4-я гвардейская танковая армии, и войска 1-го Белорусского фронта обошли Берлин и соединились западнее немецкой столицы. Берлин окружен! Здорово, братцы! Значит до конца войны – совсем недалеко. Передовые подразделения 58 гв. стрелковой дивизии генерала Русакова из нашего корпуса подошли к р. Эльба и встретились с головным отрядом 69-ой пехотной американской дивизии 1-й армейской группы. Долго ожидали мы этой встречи! Правительства Англии и США обещали открыть второй фронт в Европе ещё летом 1942 г. Но под различными предлогами оттягивали всё дальше и дальше. И только когда мы, сражаясь в одиночку, почти полностью изгнали фашистов со своей земли, вышли на польскую и румынскую границы, союзники, наконец, 6 июня 1944 г. высадили свои войска во Франции, на полуострове Бретань.
Итак, мощными ударами клиньев с востока и наступлением союзников с запада Германия расчленена на три части: территория к северу от наступающих наших войск, включая Берлин; территория к югу от нашего клина – левого фланга 1-го Украинского фронта, включая Дрезден и Лейпциг, и территория к западу от р. Эльбы, занятая американскими войсками. Но фашисты ещё продолжают упорное сопротивление на востоке, против наших армий. И вот 25 апреля 1945 г. мы встретились с нашими американскими союзниками на немецкой реке Эльба, у города Торгау, километрах в 90-100 к югу от Берлина. Через несколько дней нашу дивизию развернули в направлении Праги и мы двинулись освобождать чехов и словаков. Бои на этом направлении закончились 12 мая 1945 года. Даже сейчас, спустя много десятилетий (материал записан в 2003 г.- авт.) чувство восторга и законной гордости от достигнутого нашей армией в те апрельские и майские дни 1945 года, ничуть не ослабло. Приятно осознавать свою непосредственную причастность к свершениям истории.

ИВАН БАЙКАЛОВ
монокский казак, гвардии подполковник в отставке


Последний раз редактировалось Енисеец 19 апр 2015, 21:58, всего редактировалось 4 раз(а).

Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 12 апр 2015, 18:36 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 мар 2012, 23:05
Сообщений: 425
Откуда: Ульяновск
Что-что, а умение воевать у казаков не отнимешь...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 26 мар 2016, 22:59 
Не в сети

Зарегистрирован: 27 янв 2012, 16:29
Сообщений: 113
Господа казаки, готовлю очередную книгу о сибиряках на войне. На этот раз речь пойдет о ВОВ. Книга в стиле "Забытая доблесть" и по задумке должна составить с ней серию в рамках Сибирского исторического альманаха. Главный упор сделан на документы нашей и той стороны, в книге пытаемся проследить путь не только только разрекламированных известных красноярских дивизий, но и о тех, что сформированы в крае, но позабыты историками. От мемуарных свидетельств мы не отказываемся. Есть определенный шанс, что победим в грантовом проекте.
Поэтому, если кому есть, что рассказать о дедах, их рассказы, быть может фото - пишите мне в личку. Например, читал в свое время, что у Сергея Байкалова дед воевал в лыжном батальоне - так и просится история в книгу)).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 26 мар 2016, 23:01 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 янв 2012, 09:29
Сообщений: 10135
Откуда: ... гора Абалак ...
А.Мармышев писал(а):
Господа казаки, готовлю очередную книгу о сибиряках на войне. На этот раз речь пойдет о ВОВ. Книга в стиле "Забытая доблесть" и по задумке должна составить с ней серию в рамках Сибирского исторического альманаха. Главный упор сделан на документы нашей и той стороны, в книге пытаемся проследить путь не только только разрекламированных известных красноярских дивизий, но и о тех, что сформированы в крае, но позабыты историками. От мемуарных свидетельств мы не отказываемся. Есть определенный шанс, что победим в грантовом проекте.
Поэтому, если кому есть, что рассказать о дедах, их рассказы, быть может фото - пишите мне в личку. Например, читал в свое время, что у Сергея Байкалова дед воевал в лыжном батальоне - так и просится история в книгу)).

У меня есть фото моего дядьки (по линии матери) в составе отделения связи 1932 года.
Фото очень редкое.
В одном отделении с моим дядькой был двоюродный дед атамана Иркутского казачьего войска Меринова (мир его праху).
Фото все подписанное.
С войны пришел в 1942 году без руки.
Умер 9 мая 1985 года.
Нужно ?
Так же есть документы об награждении моих дядек (по линии отца).
Вытащил из Подольского архива.
Один прошел всю войну рядовым. Похоронка из под Москвы в 41-м. Выжил.
Войну закончил в 1945 в Кенигсберге.
Второй ... с 39 года на Дальнем Востоке, война с Японией. .. 102-й укрепрайон ...
Всю жизнь с лошадями.
Нужно ?

_________________
Внимательно читаем Правила форума


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 26 мар 2016, 23:08 
Не в сети

Зарегистрирован: 27 янв 2012, 16:29
Сообщений: 113
Алексей, конечно. Давай в "личке" обсудим.

Все ссылки на принадлежность фото и тд в книге я гарантирую.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 26 мар 2016, 23:10 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 янв 2012, 09:29
Сообщений: 10135
Откуда: ... гора Абалак ...
А.Мармышев писал(а):
Алексей, конечно. Давай в "личке" обсудим.

Все ссылки на принадлежность фото и тд в книге я гарантирую.

Хорошо ...
Все документы есть в наличии .. и в электронном варианте.

_________________
Внимательно читаем Правила форума


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 26 мар 2016, 23:12 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 янв 2012, 09:29
Сообщений: 10135
Откуда: ... гора Абалак ...
А.Мармышев писал(а):
Господа казаки, готовлю очередную книгу о сибиряках на войне. На этот раз речь пойдет о ВОВ. Книга в стиле "Забытая доблесть" и по задумке должна составить с ней серию в рамках Сибирского исторического альманаха. Главный упор сделан на документы нашей и той стороны, в книге пытаемся проследить путь не только только разрекламированных известных красноярских дивизий, но и о тех, что сформированы в крае, но позабыты историками. От мемуарных свидетельств мы не отказываемся. Есть определенный шанс, что победим в грантовом проекте.
Поэтому, если кому есть, что рассказать о дедах, их рассказы, быть может фото - пишите мне в личку. Например, читал в свое время, что у Сергея Байкалова дед воевал в лыжном батальоне - так и просится история в книгу)).


Информацию об этом - можно раскидать в соцсетях ? Например - в Лесосибирске ?

_________________
Внимательно читаем Правила форума


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 26 мар 2016, 23:19 
Не в сети

Зарегистрирован: 27 янв 2012, 16:29
Сообщений: 113
Казак писал(а):
Информацию об этом - можно раскидать в соцсетях ? Например - в Лесосибирске ?


Ради бога.
Забыл указать. Мы ограничены в сроках, в мае уже подаем рукопись на суд комиссии. Она, по большему счету готова, добавляем в нее только истории людей.
Ну и я не гарантирую 100%, что книга выйдет. Конечное решение у грантовой комиссии - поддержит - будет финансирование на оплату типографии, не поддержит - останется рукописью.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 26 мар 2016, 23:38 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 янв 2012, 09:29
Сообщений: 10135
Откуда: ... гора Абалак ...
А.Мармышев писал(а):
Казак писал(а):
Информацию об этом - можно раскидать в соцсетях ? Например - в Лесосибирске ?


Ради бога.
Забыл указать. Мы ограничены в сроках, в мае уже подаем рукопись на суд комиссии. Она, по большему счету готова, добавляем в нее только истории людей.
Ну и я не гарантирую 100%, что книга выйдет. Конечное решение у грантовой комиссии - поддержит - будет финансирование на оплату типографии, не поддержит - останется рукописью.

Мой средний дядька ... Сергей Семенович.
Фото с войны есть, документы на награждение есть (представление о награждении и приказ - с Подвига Народа, учетка с номером награды - с Подольского архива)
История .. богатая.
Прошел всю войну .. 2 ранения, 2 контузии.
Отступал от границы до Москвы, под Москвой тяжелое ранение, отправили похоронку домой. Выжил.
Пересел на полуторку, потом Дорога Жизни под Лениградом, потом на Запад .. возил на передовую арт.орудия.
За всю войну только одна медаль "За боевые заслуги" в феврале 1945 года.
Короче - простой труженик войны ...

_________________
Внимательно читаем Правила форума


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 16 апр 2016, 02:23 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 окт 2012, 02:22
Сообщений: 1428
ПОДВИГ КАЗАКОВ под Кущёвкой
https://www.youtube.com/watch?v=zQG8ODnHca4

Подвиг кубанских казаков 4 эскадрона 37 Армавирского полка 19 ноября 1941 года фильм 1
https://www.youtube.com/watch?v=2KUGoGo7NIk

Заговоренный. Три войны казака Недорубова
https://www.youtube.com/watch?v=WWyO49Qrv_M

Казаки в Великой Отечественной войне
https://www.youtube.com/watch?v=ru6caT6MW44
https://www.youtube.com/watch?v=MsClt0XGjjI

Сибирские дивизии: засекреченный подвиг
https://www.youtube.com/watch?v=wAknfuTdAQA
https://www.youtube.com/watch?v=uQmxDbrFggQ
https://www.youtube.com/watch?v=jIhTmCS9o80


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: В БОЯХ ЗА РОДИНУ
СообщениеДобавлено: 16 апр 2016, 08:50 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 июн 2013, 14:01
Сообщений: 3047
Откуда: Владивосток
В разделе МАЙДАН выкладывал ссылку на страничку с книгами Дронова В.А. здесь небольшой фрагмент из его воспоминаний, очень яркий и показательный.
viewtopic.php?f=11&t=1658
Изображение

Позывной - Дон


Велел передать командиру просьбу о подкреплении. Из-за бугорков показались повар и сопровождающий, ужин несут. Повечеряли, наелись досыта, ещё бы, трое остались за шестерых. Ушли кормильцы, стало скучнее, сидим, ждём подкрепления, а его нет. Хотя бы охрану на ночь выставить, подойдут немцы, окружат, будет «хенде хох». Телефонист думает по-другому:
- Не хотят лишнее пушечное мясо иметь, хватит нас троих, - ошпарил своей панихидой.
Так обозлил, что едва не спустил его в землянку вниз головой, ступай, мол, в укрытие, там пушечное мясо реже бывает. Сдержался, понял его состояние, смятение, чего не полезет в голову в такой обстановке. Лёня, как ни в чём ни бывало, передает новую команду - бить по наступающей пехоте. Пришлось попотеть, трое остались, а КП кричит:
- Пять снарядов, огонь.
Немецкая батарея ка-ак даст минами по тому месту, где был удар утром, по пустым окопам.
-Давай, давай, - ору, сам не зная кому, - тоже миномётчики-мимолётчики, - потешаюсь над немцами. Вдруг Зеленков пополз, пополз к землянке… Убит, осколки мин пересекли его тело поперёк. Наступила мёртвая тишина. ПК гудит, надо что-то делать.
- Доложи, - связисту говорю, - заряжающий убит.
Вместо выполнения моей команды Лёня вышел из землянки, опустился на труп Зеленкова и зарыдал.
- Передай комбату, доложи! Прошу пополнения! - громко, чтобы привести в чувство, кричу ему.
Утеревшись, телефонист отвечает:
- Связи нет, наверное, накрыло КП.
Новая беда, здесь может быть немец, он пошёл в атаку, что делать? Стрелять, куда? Выйти на открытую позицию, и то не на чем.
- Как проверить связь? - громко, требовательно спрашиваю связиста.
- Да идти по нитке.
Вдруг нашёлся:
- Это мины виноваты, вон там перебили провод, я сейчас, - побежал вдоль землянок по обгоревшей, покрытой пеплом позиции, то нагибаясь, то выпрямляясь. Слышу, как в трубке зашуршало, есть связь. Уступаю место у телефона, неприязнь сменяется жалостью и уважением, Лёнька боится, но дело делает. Поступает команда:
- По пехоте, прицел 40, отставить 38, осколочным, пять снарядов, огонь!
Мы быстрее-быстрее выпустили свои подарки на головы фрицев, по распоряжению командного пункта бегом в укрытие. Видимо, командование ожидает, что немцы снова ударят по неугомонному орудию.
- Ну что, Лёня, воюем? - спрашиваю дружески.
- Не дай бог такой войны никому. Если немцы хлынут?
- Рядом с Зеленковым будем. По дважды не мрут, а однова не миновать…
С командного пункта передают:
- Приготовиться, по пулемёту, осколочным, огонь, выстрел!
- ДЗОТу капут, - передает командование.
Лёня ожил, повеселел. Наступает белая ночь, ни день, ни темь, серость какая-то. Надо переходить на ночную точку наводки, пошёл в лес зажигать фонарь, который вывешивался на сосне. Захотелось походить между деревьев, уж очень красиво, уютно в лесу. Забыл о войне, хотя она гудела рядом. Жёлтые стволы сосен с кудрявыми ветвями показались гурьбой девушек в золотисто-зеленых сарафанах, с косами, упавшими на грудь. В своём извечном девичьем хороводе на вечерней заре выбежали на полянку из дремучего леса.
- Кряк! - рвётся мина, затем вторая, третья, и ещё сразу две - прямо на нашей позиции. Гляжу, у самого сошника лафета лежит, скрючившись, мой Лёня. Поднял руку, она вся в крови, перевернулся раз, другой, задрожал всем телом, изо рта хлынула кровь. Бросился к нему, разорвал гимнастерку, рубашку, в правом боку огромные раны, из них цевкой свищет кровь. Вот кровь останавливается, взял его на руки, хотел перевязать - нет, помучился с полчаса и умер. Беру осторожно на руки, заношу в землянку, положил рядом с Зеленковым, укрыл тщательно, как будто им от этого легче станет. Сел рядом.
Что же ты делаешь, какой ценой будешь расплачиваться, немец проклятый? Впереди у этих ребят была счастливая жизнь… И я не выдержал. Не плакал, взрыд, стон, вырвавшийся из груди, вот что это было. Не от кого скрывать горе, слабость, изнеможение. Братушка, сёструшка, неужели и вам так приходится, где вы? Юша, ты писал мне: «Бей немца, будь смелым и бесстрашным». Бью, дорогой мой, сколько есть сил. Насчёт бесстрашия пока не получается, страх - он рядом, во мне, вокруг меня. Жутко смотреть на муки товарищей, страшно умирать самому, да ещё когда один, кругом один. Видишь, братеник, какой из меня вояка, только я об этом, кроме тебя, никому не скажу: казак же!
Последние слова «казак же» вывели из минуты слабости, говорю себе: «Будем драться, теперь я один, не попадет вражина-немец». Оживился, сбросил гнёт отчаяния, бросаюсь к орудию, на прежних данных стрельбы, лишь прибавив прицел на четыре деления, открыл огонь. Начав стрелять, окончательно пришёл в норму, тут же опомнился: стой, стрельбой в белый свет фашиста не убьёшь, своим можешь беды натворить. Связываюсь, чтобы доложить о случившейся беде, оттуда:
- Почему не отвечаете? Кто стрелял? Кто дал команду?
- Я стрелял. Телефонист дал команду, убитый Лёнька.
К телефону подходит комбат:
- Как случилось?
Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, докладываю:
- Ходил фонарь зажигать. На ОП обрушились мины.
- Вас двое осталось?
- Один.
- Как один?
- Зеленков убит, раненые ушли.
- Утром подмогу пришлю.
- А ночью?
- Некого, потерпи. Стреляешь здорово, последние данные откуда взял?
- У Лёни, у мёртвого.
- Понимаю. Больше так не пали, накажу.
В трубке затрещало, связь оборвалась, потом узнал, «Первого» вызвала «Заря», мне туда хода нет. Через некоторое время:
- Слушай мою команду, по пехоте противника прицел 44, угломер… Осколочным, пять снарядов, беглый! Запомнил? Лупи.
Побежал к орудию, сам себе приговариваю, вот тебе беглый, вот тебе скорее. Вместо пяти-шести секунд, как было раньше, затрачивалось не менее 15-20. Доложил по телефону.
- Видим, хорошо легли. Будь на приёме, - сообщает связист, - подзаметили крупную дичь.
- Под какую дробь?
- Наверное, осколочным.
Лихорадочно навинчиваю колпачки, готовлю снаряды. Один, как перст, жутко.
- По пулемёту, прицел 48, осколочным, огонь!
Бегу к орудию, устанавливаю данные прицела, навёл, подготовил снаряд, зарядил, уточнил наводку, шнур, выстрел. Иду в землянку, докладываю, оттуда:
- Правее 0-04, огонь!
Снова к орудию, кое-как отстрелялся. Внедряю рацпредложение: батарейки располагаю под стенку орудийного окопа, трубку - на голову, телефон поставил на лафет. Вновь приказ на открытие огня, выполнил медленно, но быстрее прежнего, опять меня обстреливают, батарея озарилась взрывами артснарядов.
- Не попадешь, я тебе сказал! - ору, придав себе храбрости, залезая под пушку. Услышал громовые раскаты с позиции третьей батареи нашего полка, она повела огонь по обнаружившейся немецкой артиллерии.
Эврика! Что если трубку привязать голове так, чтобы микрофон был у рта, клапан включения прижать наглухо, замкнув электроцепь. Руки освободились, обязанности телефониста упрощены. Колпачки снарядов надвинтил, совсем снимать нельзя, ибо взорвусь, снаряды уложил под ноги и на колени. Операции заряжающего сократились наполовину, только замкового никак не упразднишь. Не беда, руки освободились за двоих - замкового и наводчика. Боевой расчёт 4-го орудия в полном составе! Сам дневальный, сам дежурный, сам товарищ старшина, только в лес на пост некого поставить, на нет и спроса нет. Вдруг прямо в ухо:
- По миномётной батарее противника, левее 0-50, прицел 62, осколочным, огонь!
Через семь-восемь секунд выстрел.
- Быстро ты …
- Кто умеет, долго ли? - отшучиваюсь.
Три снаряда, один за другим, пошли, милые.
- Что у тебя за взрыв? - спрашивает телефонист. Клапан-то перевязан, «разговор» пушки им слышен. Пять снарядов впорол по немцу, пришлось попотеть, как на пакость, колпачок никак не свинчу, отложил снаряд, взял другой. Жарко стало, но на душе легко, забыл о бедах и невзгодах. На горизонте сверкнули молнии выстрелов, по телефону команда:
- В укрытие!
Не успел под пушку залезть (до землянки не успею!), как вокруг один за другим стали рваться снаряды, аж 105-миллиметровые. Немец подумал, что русский медведь сидит в бронированной и железобетонной берлоге, за 20 часов боя выкурить 75-миллиметровыми не удалось, вот и начал долбить фугасными. Доложил, что снаряды ложатся на меня, телефонист отвечает словами комбата:
- Сейчас закроем ему пасть. Левее 0-03, три снаряда.
- Долго ли, кто умеет.
- Наловчился ты.
- Нужда научит.
Вижу зарево, потом слышу звуки выстрелов справа от меня, догадался, полк ведёт огонь по немецкой 105-мм батарее, меня осаждавшей. Понял, что фриц не может смириться с моей живучестью, бьёт по орудию то одной, то другой батареей, что и надо нашим артиллеристам, сейчас гансам будет капут. Плати, немец, наличными, поражение подразделения обернулось победой, не менее трёх немецких подразделений уничтожены за эти 20 часов.
Мне отбой, растянулся вдоль лафета, голову засунул под механизм прицеливания, под защиту броневого листа, размечтался. Июльские и августовские ночи в Прилужье не такие, как донские, не похожи. Не здесь родились русские песни о ночке темной. Донская ночь, она, как родная мать, и укроет, и обнимет, и убаюкает. Южная ночь бездонна ввысь, беспредельна вширь, звёзды крупнее, ярче, кажутся тёплыми, не такими далекими. А вода донская! Она тёплая, светлая мягкая, нырнёшь с открытыми глазами и любуешься жизнью под водой… Не такие ночи на Луге. Даже звёзды, и те какие-то синие, мелкие, далёкие. И небо, и земля, и лес - всё другое. Дожди нудные, моросящие. Даже ветерка нет, как у нас на Дону: ароматного, с полынком и чабрецовой горечью. Тутошний болотом отдаёт. А какие здесь комары, это истязатели, кровопийцы, из-за них ни полежать спокойно, ни похлебать из котелка, не спеша. Недаром народ создал поговорку: своя сторона по шёрстке гладит, чужая - насупротив.
От Дона мысль отправилась в степь, к балкам, к полям. У сенокосной делянки за буераком Будариным лежим с братом Ефимом на арбе, по грядушки заваленной сухой травой, калякаем. Уже темнеет, поднялось бурлацкое солнышко. Я слушаю, а братка до вторых кочетов рассказывает былины русские и донские, про чертей, сатану и всякую прочую нечисть. О том, почему наша река называется Дон-Иванычем, вольным, Тихим Доном, как лучшие сыны казачества бились и побеждали в схватках с врагами Родины. Свой родной Дон славили, но и косточки-головушки складывали в степях ковыльных, в краях чужбинных. Засыпаю под звёздами, а он говорит, говорит под ночную музыку степи.
Светает, проснувшись от утреннего холода, радуюсь первым лучам солнца, с усмешкой вспоминаю прошедший кошмар ночи. Оказывается, быки-супостаты уходили на потраву, Юня бегал их возвертать, я оставался один, вот так, как сейчас. В темноте проснулся, натерпелся карачуна, что-то грызло мои бока, потом оказалось - кости петуха, днём выброшенные. Испуг по мне пешком ходил, но поборол себя, не заревел даже, преодолел ночной детский страх. Радовался вместе с первым жаворонком, бившимся в солнечных лучах. Вот он поёт, трепетным комочком, коротенькими крылышками бьётся о воздух. Братушка, братушка, где ты теперь...
Вдруг слышу голос комбата:
- Как дела, чего не в духе?
- Дела, как сажа бела. Сижу, как сыч. Тот спит и видит, я не сплю и ничего не вижу, в лесу, как в норе. Немцы подберутся, вместе с пушкой в мешок положат и унесут.
- Ну, браток, потерпи часок-другой, пришлю людей. Ты вот что, выпей чаю крепкого. Чифир не пробовал?
- Дымку пробовал, водку, вино, этого не знаю.
Рассказал комбат рецепт, чифирок получился отменный, ароматный, черный, горячий, выпил стакан, вправду полегчало. Немец проснулся, передний край ожил, пушки бабахают. Ждал утра и дождался.
- По блиндажу огонь! - командуют с КП.
- Выстрел! Три снаряда!
- Почему тебя плохо слышно?
- Батарейки сели.
- Проверь проводку, клеммы. Может, где замкнуло.
Со мной связывается комбат:
- Пойдут двое, смотри, не перестреляй, ещё примешь за немцев.
- Это запросто, ко мне вход-подход запрещён.
Минут через 40-50, когда уже совсем рассвело, показалась подмога. То бегут, то остановятся, нагнутся, снова бегут, заслышав звук выстрела, падают плашмя, опять встают, Понял, что связисты идут «по нитке». Пришли, осмотрелись, спрашивают:
- Что у тебя?
- Не знаю, батареи сели или замкнуло.
Спустились в землянку, увидели зелье, как ужаленные, заорали:
- Смотри, смотри, чем он тут занимается, алкаш, чифир пьет.
- Чего вынюхиваешь, меняй батареи, да уматывай, метись отсель.
Они больше вскипели, дескать, должны расследовать, почему сели батареи. Рассказал, как всю ночь стрелял, клапан был прижат, цепь замкнута. Целый бой разгорелся на площадке орудийного окопа.
- Позови комбата, - талдычит сержант телефонисту командного пункта.
- Докладываю: он пьяный, чифиритик, мать его… Телефон вывел из строя сознательно, притянул клапан. Судить таких надо, я доложу!
Комбат прервал его разговор:
- Дай трубку Дронову.
- Не понимает связист, не было другого выхода, рук не хватало, - докладываю без всякого вступления.
- Ты мог отпустить клапан, когда не стрелял.
- Я пробовал отпускать. С прижатым телефоном огонь вести в несколько раз быстрее.
- Ладно, позови сержанта.
- Слушаю, товарищ старший лейтенант, - представился тот.
- Кто тебя учил так разговаривать? Позывных не знаешь?
- Виноват.
- Дронов плохой телефонист, это верно. Но у нас есть телефонисты похуже. Он один день и ночь, за шестерых и за себя, под огнем трёх батарей. Один, ты понимаешь? Я вас туда не посылал, когда всё дыбом стояло. А ты - вредитель, судить.
Почти отстранив сержанта от микрофона, всё больше проникаюсь уважением к комбату. Разговор окончен, мой обвинитель лабунится, мир восстановлен. Сержант внезапно повторяет команду:
- По пехоте противника, три снаряда!
Бросаюсь по казачьей развязке, как угорелый, в снарядный погребок, хватаю ящик, бегом к орудию. Установил данные стрельбы, определил точку наводки, навёл, хотел стрелять, а пушка не заряжена, забыл, что один. Шеметом бросаюсь за снарядом, вытираю, отвинчиваю колпачок, зарядил, закрыл затвор, уточнил наводку. Шнур! Снова заряжаю, снова выстрел.
- Левее 0-02, три снаряда, беглый! Быстрее, быстрее, - передают с командного пункта.
Выстрелы следуют один за другим, от орудия жар, от меня пар, мои помощники стоят, разинув рты. Показал телефонисту рукой, чтобы принес ящик со снарядами. Тот должен был положить опасный груз плашмя, но впопыхах бросил на угол.
- Что ты делаешь? - кричу на него.
Бедняга побледнел, ожидая взрывов, сержант юркнул в землянку, обошлось. Снаряды на исходе, доложил командиру, тот отвечает:
- Хватит.
Неужели блокада прорвана, наверное, встретились с ленинградцами.
- В укрытие! - передаёт начальство.
Мы и сами услышали залп немецкой батареи, бегом в землянку, к Лёне и Зеленкову. От них уже трупным запахом отдаёт. Сидим, а ганс беснуется, вновь бьёт из 105-мм орудий.
- Одного такого «дурака» на всех троих хватит, - печалится телефонист.
Земля ходуном ходит, с потолка через стволы наката просыпается песок, вход в землянку обвалился, нам - куда денешься, сидим, дрожим. Дождались окончания обстрела, только тут почувствовал, как тяжко устал, двенадцатый день нашего наступления, сколько товарищей потерял! Упасть бы, забыться, заснуть.
- Давайте, - говорю своим молодцам, - хлебнем по стаканчику чайку.
- От твоего чаю на стенку полезешь.
- Лучше на стенку, чем под лавку.
Выпил стакан, потом второй, совсем повеселел. Новый день наступил, немец продолжает теснить наши части, неужели всё понапрасну, не прорвем блокаду? Появилась подвода, понадеялся, что снаряды везут, оказалось, что похоронное отделение «воюет». Погрузили товарищей на телегу, попрощались, втроём дали два залпа по погибшим, долго стояли, смотрели вслед удаляющейся команде.
Мчатся «Ветерки», узнаю почерк Владилена, прощай, огневая позиция, сколько жизней ты поглотила. Подумалось по недоразумению своему, что здесь, на этом бугорке синявинской низины, среди болот и лесов, на мне одном свет клином сошелся и фронт держится. Ничего нет удивительного, для солдата война, фронт, враг - это то, что перед ним, тот самый клочок земли.
Приехали на новую огневую позицию, батарейцы помогли установить пушку, командир выдал новые данные стрельбы, орудие готово к бою. С той поры его так и стали называть - «дроновское». После этого эпизода всю войну стремился, чтобы мой позывной был - «Дон». Постепенно укомплектовали расчёт, большинство батарейцев не знакомы, в спешке собраны из тыловых подразделений.
Командир долго жал руку:
- Выжил, молодец, товарищ «плохой телефонист».
Связисты быстро разнесли слова комбата, в боевом листке появилась статья с таким названием, подробно описывался 24-часовой бой нашего орудия. Похвалам конца не было, в конце автор заметки добавил: «Как на Дону говорят: и один в поле воин, коль по-казачьи скроен. Но нам, артиллеристам, надо знать в совершенстве не только артиллерийское дело, но и связь, изучать не только орудие, но и телефон».

_________________
Изображение


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 11 ] 

Часовой пояс: UTC + 7 часов [ Летнее время ]



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB